Джошуа был глубоко убежден, что искусство портретной живописи состоит не только в умении воссоздать внешнее сходство с оригиналом; важно передать психологию образа. Он стремился прочитать в лицах своих объектов нечто такое, чего прежде никто другой в них не замечал. Он прилагал к тому все усилия, и, хотя творил в традиционной манере, со временем у него сложилась своя уникальная техника письма. Становясь так близко к полотну, что носом можно было бы запросто стереть свежую краску, Джошуа делал несколько маленьких штрихов, потом, чуть отстранившись от мольберта, брал кисть за самый кончик ручки и широкими, размашистыми мазками наносил тонкий слой краски. Он только начал работу над портретом. Вчера на грунтованный холст светло-серым тоном быстро набросал очертания фигур, сегодня приступил непосредственно к процессу живописания — нанося пигменты строгих тонов, стал выстраивать композицию и создавать подобие. Через несколько минут напряженной работы он положил палитру на пристенный столик, вытер о рукав нос и отошел почти к дверному проему.

Когда Джошуа оценивал свою картину на данной стадии работы, у него неизменно создавалось впечатление, будто он смотрит на композицию сквозь вуаль или пелену густого тумана — настолько все казалось плоским и блеклым: оттенки только белых, серых и черных цветов, негустые мазки наложены беспорядочно. Насыщенность, светотень, блики, детали — все это появится позже. Тем не менее как художник он получал огромное удовольствие, видя, как каждая фигура на полотне обретает только ей присущие формы и индивидуальность.

Тем временем его натурщик с интересом наблюдал за этими ужимками. Джошуа сознавал, что взгляд Герберта Бентника следует за каждым движением его лица, которое морщилось, корчилось, собиралось в складки, постоянно меняя выражение. Джошуа улыбнулся сам себе. Порой выгодно притворяться чудаком. Если он и похож на болвана, что с того? Гримасничая, он приковывает к себе внимание Герберта, вынуждает его стать непринужденным, показать свою сущность. Лица — те же карты: не поймешь значения их символов — не прочтешь.